Несколько недель, проведенных мною на Половинке в обществе Гаврилы Степаныча, Александры Васильевны, Евстигнея и изредка посещавшего нас Мухоедова, принадлежат к счастливейшему времени моей жизни, по крайней мере никогда мне не случалось проводить время с такой пользой и вместе с таким удовольствием; моя работа быстро подвигалась вперед, Гаврило Степаныч принимал в ней самое живое участие, помогал мне словом и делом и с лихорадочным нетерпением следил за прибывавшим числом
исписанных листов, которые он имел ангельское терпение перечитывать по десять раз, делал замечания, помогал в вычислениях, так что в результате моя работа настолько же принадлежала мне, как и ему.
Неточные совпадения
Он взял
лист исписанной бумаги и, быстро проглатывая некоторые неинтересные формальные слова и особенно внушительно произнося другие, начал читать...
И много, много было такого же бреду в этих письмах. Одно из них, второе, было на двух почтовых
листах, мелко
исписанных, большого формата.
Ганя закурил папиросу и предложил другую князю; князь принял, но не заговаривал, не желая помешать, и стал рассматривать кабинет; но Ганя едва взглянул на
лист бумаги,
исписанный цифрами, указанный ему генералом.
Евгения Тур, то есть графиня Салиас (сестра Сухово-Кобылина), работала в"Библиотеке"довольно долго; но до смерти ее я никогда ее не видал. Она жила тогда постоянно в Париже и очень усердно делала для нас извлечения из французских и английских книг. От нее приходили очень веские пакеты с
листами большого формата,
исписанными ее крупным мужским почерком набело.
Красивая рука Анны Аркадьевны, украшенная дорогими кольцами, с потухшей папиросой бессильно откинулась на ручку дивана: видно было, что ее обладательница о чем-то задумалась, что-то соображает. Перед ней на столе лежал
лист бумаги, сплошь
исписанный цифрами. Изящные бронзовые часы, стоящие на камине, показывали половина первого. В передней послышался звонок.
И она подала мне
лист почтовой бумаги, вполовину
исписанный, но с такими помарками, что в иных местах разобрать было невозможно.
Тут же валялись
листы исписанной бумаги и пустая бутылка из-под водки.
Секретарь порылся и поднес
лист,
исписанный красивым французским почерком Михаила Андреевича.
Письмо было на большом
листе почтовой бумаги,
исписанном вокруг чистым и красивым мужским почерком, внизу стояла подпись «Подозеров».
Тася поглядела вправо. Окошко кассы было закрыто. Лестница освещалась газовым рожком; на противоположной стене, около зеркала, прибиты две цветных афиши — одна красная, другая синяя — и белый
лист с печатными заглавными строками. Левее выглядывала витрина с красным фоном, и в ней поллиста,
исписанного крупным почерком, с какой-то подписью. По лестнице шел половик, без ковра. Запах сеней сменился другим, сладковатым и чадным, от курения порошком и кухонного духа, проползавшего через столовые.
— Ну-с, прослушайте ваше показание, а потом подпишите его… — И, закрыв лицо
листом исписанной бумаги, он быстро и однотонно начал читать, а прочитав, сунул в руку Лунёва перо. Илья наклонился над столом, подписал, медленно поднялся со стула и, поглядев на следователя, глухо и твёрдо выговорил...
Более часа провела она с глазу на глаз с княжной Баратовой и вышла, шатаясь, с красными от слез глазами. В руке она судорожно сжимала несколько
листов мелко
исписанной бумаги. Это был дневник покойной Капочки.
Войдя в отведенную мне комнату, в которую уже перенесли мой чемодан, я увидел на столике, перед кроватью,
лист почтовой бумаги, великолепно
исписанный разными шрифтами, отделанный гирляндами, парафами и росчерками.
Она состояла из нескольких
листов почтовой бумаги, кругом
исписанных крупным, но неправильным почерком, почти без помарок.
Темно, низко и страшно бедно было в этой комнатке, направо кожаный диванчик, перед ним старый ломберный стол, на столе в беспорядке несколько книжек и
листов исписанной бумаги.
Больная не заметила, что Полина вошла к ней в комнату. Облокотясь одной рукой на подушки, она сидела, задумавшись, на кровати; перед ней на небольшом столике стояла зажженная свеча, лежал до половины
исписанный почтовый
лист бумаги, сургуч и все, что нужно для письма.
На столе лежало штук пять ученических тетрадок, несколько
листов исписанной почтовой бумаги, карта уезда и множество клочков бумаги всякого формата. Наступали сумерки. Я зажег свечу.
Как бы гладко и ловко ни оправдывал он себя, она потеряла любимого человека. ЕеГаярин больше не существовал. Она гадливо бросила сложенный в несколько раз
лист газеты на стол, присела к нему, взяла тетрадь дневника и раскрыла его на последней
исписанной странице, где толстая черта виднелась посредине. И с минуту сидела, опустив голову в обе ладони.
Газетные
листы,
исписанная и рваная бумага, пухлые книжки журналов — все это представилось ему чем-то до крайности надоедливым, ненужным, почти бессмысленным. Все это было точно куча залежавшихся булок, без вкуса и цены. Книжки разрезаны, бумага исписана, газеты запачканы; никто об этом не помнит, а всего менее тот, кто писал. И валяется теперь на столе одна бесформенная груда, с которой Лука Иванович просто не знал, как справиться.